Машина времени: Глава девятая, в которой я расскажу о важнейших принципах работы психотерапевта с пациентами.


Уважаемые коллеги!

 

Вы, естественно, прекрасно понимаете, что технологии, которыми вы владеете, важны. Но они не лечат! Лечит слово психотерапевта! Но обычно эффект лечения мы приписываем именно технологии, но не человеку, проводящему ее.

 Сколько существует современная психотерапия, столько лет не найдено ответа на фундаментальный для нее вопрос: «Какие методики психотерапии наиболее эффективны?» В 60-ые годы проводились исследования с целью выяснить это. Как и следовало ожидать, оказалось, что ни один из них не отличался какими-нибудь преимуществами.

Оказалось вместе с тем, что улучшение состояния пациентов наступало тем быстрее, чем эмпатичнее был психотерапевт. Лечение происходит при общении с врачом, как бы через его душу. Шерток считает, что именно желание вылечить является основным, решающим фактором лечения.

Все мы со студенческих времен помним легенды о Боткине, который вроде бы назначал те же самые лекарства, что и его ординаторы, но получал фантастические результаты при лечении своих пациентов. Нам в медицинских институтах говорили, что он был прекрасным диагностом и так далее и тому подобное. Но мне представляется, что он был прекрасным ПСИХОТЕРАПЕВТОМ. И не просто назначал лекарства, но разговаривал с пациентами, поддерживал их и так далее и тому подобное.

То есть любой врач или психолог, если хочет стать настоящим психотерапевтом, должен в первую очередь стремиться не к тщательному освоению техник (что, конечно же, тоже необходимо), а к личностному развитию и самосовершенствованию. Степень его эффективности как психотерапевта будет прямо пропорциональна миру в его душе!

Очень много зависит от веры врача в то, чем он занимается. Если врач уверен, что он введет человека в гипноз в любом состоянии (лежа, сидя, стоя), то он его введет. Если же он сомневается в этом, то его пациенты четко почувствуют это из его субмодальных сигналов. И можно вывернуться наизнанку, но не получить практически никаких результатов.

То же самое с лечебными внушениями. Большинство неудач в лечении пациентов происходят от того, что врач ЗНАЕТ о неизлечимости данного заболевания. Если вы не верите в то, что можете помочь пациенту, то он это непременно почувствует, и никакие приемы не помогут. Почему и сложилось мнение, что начинающие врачи, которые об этом не знают, иной раз достигают феноменальных результатов там, где опустили руки более опытные их коллеги. Ференци замечает, что, когда он начинал заниматься гипнозом, его невежество придавало ему самоуверенность, что способствовало успеху в достижении гипноза и было утрачено впоследствии. То же самое о себе говорил и Шерток.

Таким образом очень важно, чтобы психотерапевт был убежден в том, что может помочь пациенту в решении данной проблемы. И тот, почувствовав эту убежденность, тоже придет к мнению, что выход есть. И если есть человек, который готов и может помочь, то надо ему верить и начать что-то и самому делать для своего выздоровления.

Таким образом, по большому счету не имеет значения методика, которой пользуется психотерапевт. Важно – является ли он Доктором! В этом случае он лечит своей душой.

Одно из величайших заблуждений, которое в значительной степени портит людям жизнь – это представление, что твои мысли никто никогда не узнает. Исходя из этого, люди действуют в мире: улыбаются окружающим людям, а в это время в кармане держат фигу. Естественно, в результате (в долговременной перспективе) они от этого мира получат еще большую фигу!

Это легко объясняется через субмодальности. Человек, который думает о тебе плохо, но при этом улыбается и говорит тебе хорошие слова, в это время неосознаваемо разбрасывает вокруг себя микро-сигналы о своей неискренности (выражающиеся, например, немного-немного, но не в той тональности его голоса), которые тоже на неосознаваемом уровне четко воспринимаются собеседником и вызывают у него противоречивые чувства.

Он слышит реальные слова этого человека и верит им, но какой-то «чертик» нашептывает ему сомнения. То есть он ИНТУИТИВНО чувствует, что с этим человеком что-то не то.

Это был первый механизм. Но есть еще один – телепатический, когда бессознательное точно знает мысли и чувства «улыбающегося». И обязательно будет сигнализировать об этом сознанию.

Интенциональный психотерапевт исходит из предположения, что клиенту всегда можно помочь. С его точки зрения неизлечимая болезнь – болезнь не излечимая традиционными способами. И если психотерапевт хочет помочь пациенту, а тот хочет получить эту помощь, то любая цель достижима! Только надо точно знать что, как, когда говорить и что делать для этого. Во всяком случае, я много раз при работе с пациентами достигал настолько феноменальных результатов, что сам не верил, что сделал это!

Если психотерапевт никогда не лечил такую патологию, то ни в коем случае нельзя говорить пациенту, что вы уже много раз занимались такой проблемой. Лучшее, что в этом случае можно сделать – не говорить ни да, ни нет.

Метод делает хорошим или плохим человек, его проводящий! И чем масштабнее личность, чем выше его авторитет в глазах пациента, тем охотнее у него учатся люди, тем больше ему верят. Йеркс и его сотрудники уже давно сделали чрезвычайно интересное, просто поразительное наблюдение: шимпанзе, которые известны способностью обучаться путем прямого подражания, принципиально подражают только собратьям более высокого ранга!

Они провели такой опыт. «Шестерку», то есть обезьяну самого низкого в стае статуса, забирали из вольера. И обучали доставать из ящика банан. Ее обучали сделать три последовательных движения (нажал на рычаг, другой лапой поддержал заслонку, отпустил рычаг, просунул освободившуюся лапу в ящик и достал банан).

После того, как эта обезьяна научилась это делать, ее вместе с ящиком возвращали в вольер. И она на глазах у всей стаи доставала банан. Другие обезьяны пытались повторить эти действия, но у них ничего не получалось. После этого брали альфа-самца и обучали уже его. И как только он на глазах у стаи доставал банан из ящика, все обезьяны ОЧЕНЬ БЫСТРО обучались это делать!

Эту особенность психики мы тоже унаследовали от них. И это приводит к тому, что совершенно бредовые идеи, которые проповедует или авторитетный или одержимый паранойей человек, начинают восприниматься людьми как истинные и работающие. Поэтому, уважаемые коллеги, для того, чтобы становиться все более эффективным психотерапевтом, вам надо не столько гоняться за все более и более эффективными техниками, а личностно развиваться.

Также вы должны для себя твердо уяснить - нет на белом свете ни одного психотерапевта, который мог бы лечить ВСЕХ пациентов. Психотерапевт может быть успешен в лечении только тех пациентов, которым он в той или иной мере может сочувствовать. А он может это сделать только в том случае, если эта проблема была им самим или пережита, или же коснулась его по полной программе.

Валентик считает, что схожесть внутренних состояний психотерапевта и больного позволяет одному лечить другого. В глубине психотерапевтического контакта образуется понимание через душу. Поэтому и говорят, что лучше всего лечат алкоголиков те психотерапевты, у которых когда-либо у самих были проблемы с употреблением алкоголя. И если они их успешно решили, то могут передать своим пациентам свои собственные реальные алгоритмы выздоровления. И если психотерапевт прошел через собственный ад и выжил, то он сможет помочь выжить и своему пациенту. Только такой человек способен понять уровень страданий пациента и искренне, вспомнив как самому было плохо, сочувствовать пациенту. В этом плане можно утверждать, что психотерапия действует по типу гомеопатии (лечи подобное подобным).

Х.Когут считал, что психотерапевт должен делать для пациентов то, что не делали для него родители в детстве. Он должен внимательно выслушивать его, давать ему возможность полностью высказаться, показывать, что ему интересно, хвалить и т.д. Таким образом, мы даем человеку возможность пережить упущенное в детстве внимательное и поддерживающее отношение родителей. И когда пропущенный этап в развитии пациента будет компенсирован, на этой базе могут быть преодолены и последующие нарушения, устранение которых сдерживалось наличием предшествующих более ранних нарушений.

Этот подход Когута на первый взгляд кажется парадоксальным. Но психотерапевт должен не преодолевать нарциссические проявления у пациента, а наоборот усиливать их, чтобы он мог насытить свой нарциссический голод и принять себя во всех проявлениях. Будучи принятыми, нарциссические переживания трансформируются, то есть нарциссическое либидо, направленное человеком на самого себя, может перераспределиться, частично направляясь на другие объекты.

Роджерс также  считал, что наиболее успешен  откровенный и настроенный эмпатически терапевт. Он может создать атмосферу безусловного принятия, которая помогает клиенту реализовать свои потенции. Таким образом можно уверенно утверждать, что хороший психотерапевт – это человек, который уважает в своем пациенте личность. И действует не свысока, не с позиции гегемона, а как старший и более мудрый товарищ. И понятно, что чем старше и мудрее психотерапевт, тем к нему больше доверия.

Большинство людей, страдающих от той или иной проблемы, уже знают, какие изменения они должны осуществить, но испытывают слишком сильное чувство тревоги, которое парализует их стремление к переменам. И доброжелательный психотерапевт для этого ему нужен как воздух. Психотерапевт берет на себя функцию доброго Родителя для того, чтобы человек мог без страха регрессировать в детство. Поэтому мне кажется очень правильным еще одно определение психотерапии. Это душепопечение.

То есть истинным лечебным фактором является доброжелательная помощь другого человека (в случае если человек добровольно обратился к нему, верит в его компетентность в этом вопросе и безусловно доверяет ему в том, что эта помощь не повредит). Будь это соседка, будь это умудренная жизнью бабка в деревне, будь это врач. Для многих людей тот факт, что их выслушали, уже открывает путь к творческому, интенциональному существованию.

Как-то я слышал, что в Америке психоаналитиком может быть только человек, у которого есть свой собственный дом, благополучная семья и дети. Так это или не так на самом деле – не знаю, но мне представляется, что это очень мудрая позиция. Это говорит, что он состоявшийся и благополучный человек. Только такой человек может дать своим пациентам что-то положительное.

Также очень важно, что психотерапевт может довести своего пациента до такой степени гармонии с внешним и внутренним миром, которой он достиг сам. Не выше! И в этом контексте понятно, что чем более вы будете гармоничны – и в личной жизни и в общественной, тем более эффективны будете как терапевт. Это один из самых главных факторов, которые делают (или не делают) наше лечение эффективным. Поэтому я считаю весьма актуальным требование психоаналитиков к неофитам – прежде, чем начать работу с пациентами, самим пройти анализ. И желательно у своего же учителя. Тогда получается не только учеба, но одновременно и лечение.

Человек, который хочет стать психотерапевтом (не важно - врач он или психолог) сначала должен понять самого себя, решить свои проблемы и избавиться от своих болячек. Иначе он будет лечить не своих пациентов, а за их деньги самого себя. Пока психотерапевт переносит на своих пациентов свое внутреннее состояние, пока он видит в своих пациентах свои собственные проблемы, он приносит больше вреда, чем пользы. Ведь он, таким образом, вносит в людей что-то искусственное, что человек должен или отторгнуть или же с огромными усилиями ассимилировать.  Психотерапевт должен быть здоровым, сытым и довольным! Только тогда он становится психотерапевтом. В иных случаях он решает свои проблемы за счет пациентов.

Когда человек встречается с доброжелательным и благополучным в обществе человеком, который демонстрирует открытое и добродушное поведение, которое помогает ему жить в обществе намного лучше, чем при помощи агрессии, то пациент через это получает заслуживающий доверия пример того, что это возможно. Ведь если психотерапевт так себя ведет и у него получается наладить великолепные отношения с миром, то и у него тоже может получиться. И он убеждается, что  такое поведение намного менее энергоемко и более эффективно, чем то, что он использовал раньше.

Очень важен социальный имидж психотерапевта, то есть что о нем знает потенциальный пациент и что он слышал о его врачебном искусстве. Когда я приехал в Москву, меня в ней никто не знал. И я помню – какие гигантские усилия мне приходилось прикладывать для того, чтобы пациент стал мне доверять и выполнял мои установки.

А теперь, когда ко мне в основном идут по «сарафанному радио», то есть по рекомендациям тех людей, которых я лечил и вылечил, я свою работу даже не могу назвать работой – это хобби, которое приносит удовольствие.

Очень мешает эффективной работе психотерапевта его контр-перенос. Пациенты, естественно, переносят на психотерапевта свои проблемы и навязывают таким образом психотерапевту некую роль. Если психотерапевт попадается на это, то он теряет гибкость своей работы, он становится ограниченным теми рамками, в которые вошел, реагируя на перенос своего пациента. Поэтому при работе с пациентом нужно все время осознавать – какую роль я СЕЙЧАС играю? И если эта роль неконструктивна, нужно прекратить ее играть. Если же полезна для работы, то ее надо сознательно продолжать играть.

 Дело в том, что считается, что переносы и контрпереносы неосознаваемы и вследствие этого мы являемся их рабами. Да, это действительно так, если психотерапевт не отслеживает свое поведение. Если же он знает законы, по которым происходят переносы и контр-переносы, знает их проявления у себя и своего пациента и умеет их контролировать, то он становится их господином. И в нужное время в нужном месте, как артист, играет ту роль, которая будет наилучшей для процесса лечения. Он начинает использовать потенциал этих явлений на пользу лечению, вплетая его в общую схему работы.

На одной из конференций по символдраме (Алматы, 2008) в рамках круглого стола мы много рассуждали о тех факторах, которые помогают стать эффективным психотерапевтом. И пришли к выводу, что гендерные факторы играют одну из важнейших ролей в этом деле. Известно, что у мужчин 70  процентов мужского и 30 процентов женского. У женщин наоборот.

У эффективных психотерапевтов (вне зависимости от пола) все по-другому и в случае необходимости они могут смещать этот баланс. То есть могут усилить свои мужские черты и начать работать в мужском родительском стиле, если пациенту для выздоровления необходимо руководство Отца. И такие психотерапевты легко могут перейти на материнский стиль психотерапии и поплакать вместе с пациентом.

В результате обсуждения мы пришли к выводу, что для этого надо избавиться от гомо- и трансвестофобий. Ведь почему считается, что мужчины не должны плакать? Это «бабское» дело! И «истинный» мужчина не может это себе позволить! Но дело не в истинности, а в том, что мужчина боится «сползти» в сторону женской ролевой позиции (со всеми вытекающими из этого последствиями).  А женщины – психотерапевты боятся, что работа в мужском «формате» может растворить их женственность.

Успешный психотерапевт знает, что он, а не какие-то мистические силы, управляет своим поведением. И позволяет в случае необходимости смещаться в ту или иную ролевую позицию, зная, что легко вернется в свое обычное состояние

Доверие пациента может быть нарушено, если психотерапевт забывает детали собранного анамнеза, не помнит – что говорил пациенту, что отвечал на его вопросы? Пациент в этом случае делает неизбежный вывод - он неинтересен психотерапевту! Со всеми вытекающими из этого последствиями. И это действительно так! И он правильно делает, что уходит от такого терапевта.

           На самом деле человек никогда ничего не забывает. И четко доказано, что он может хранить в своей памяти огромные массивы информации и свободно пользоваться ими. Например, многие знают это по подготовке к экзаменам. Но в обыденной жизни такое обычно не происходит. Если же информация чрезвычайно для человека значима и от того – как легко он ею владеет – зависит его благополучие и так далее, он запоминает информацию сразу и навсегда.

Например, я плохо запоминаю имена и фамилии. Я долго думал – почему при, в общем-то, отличной памяти, это происходит? И пришел к выводу, что имя человека для меня совершенно не значимо, оно не несет в себе информации о нем. Это просто обозначение и все. Но все, что несет информацию о нем, я запоминаю раз и навсегда! То же самое с пациентами.  Я держу в своей голове ВСЮ информацию (анамнез, что и как пациент говорил, как реагировал на мои слова, нюансы проведения сеансов и так далее и тому подобное) о 5-7 своих пациентах, пока они ко мне ходят на лечение. И это связано не только с тем, что от этого зависит мой заработок, но и с тем, что они мне интересны, я хочу им помочь.

Следующим важнейшим положением, которое вы должны принять, является то, что вы можете оставаться такими, какими вы являетесь на самом деле. Когда я был молодым психотерапевтом, в нашей среде было широко распространено мнение, что психотерапевт должен быть  как пионер – всем ребятам пример!

И в результате даже до настоящего времени этот «хвост» тянется  за психотерапевтами, когда они из кожи лезут вон, для того, чтобы играть роль уверенных, никогда и ни в чем не ошибающихся людей, которые раз и навсегда решили все свои проблемы. Вы прекрасно знаете, что таких психотерапевтов нет на белом свете! И наши пациенты очень быстро и очень легко раскусывают этот обман. И, естественно, перестают доверять такому психотерапевту. Демонстрация того, что вам можно доверять, иногда оказывается важнее, чем традиционные взгляды на аутентичность, высказанные Роджерсом.

Психотерапевт должен работать как разумный эгоист – ради самого себя любимого. И через это сеять Разумное, Доброе, Вечное! Если же он будет делать это из абстрактных соображений,  (например, нужно сеять Добро, потому, что так правильно), то произойдет профессиональное выгорание. Также важно, чтобы психотерапевт был отчасти артистом, отчасти ученым, соединяющим чувства и интуицию с профессиональным знанием методов и концепций.


Архив записей

Выполните вход на сайт, чтобы оставить комментарий