Как стать успешным психотерапевтом? Часть 2


Следующим важнейшим положением, которое вы должны принять, является то, что вы можете оставаться такими, какими вы являетесь на самом деле. Когда я был молодым психотерапевтом, в нашей среде было широко распространено мнение, что психотерапевт должен быть  как пионер – всем ребятам пример.

И в результате даже до настоящего времени этот «хвост» тянется  за психотерапевтами, когда они из кожи лезут вон, для того, чтобы играть роль уверенных, никогда и ни в чем не ошибающихся людей, которые раз и навсегда решили все свои проблемы. Вы прекрасно знаете, что таких психотерапевтов нет на белом свете! И наши пациенты очень быстро и очень легко раскусывают этот обман. И, естественно, перестают доверять такому психотерапевту.

Психотерапевт должен быть естественным, таким как есть и не пытаться казаться лучше. Демонстрация того, что вам можно доверять, иногда оказывается важнее, чем традиционные взгляды на аутентичность, высказанные Рождерсом.

Одно из величайших заблуждений, которое в значительной степени портит людям жизнь – это представление, что твои мысли никто никогда не узнает. Исходя из этого, люди действуют в мире: улыбаются окружающим людям, а в это время в кармане держат фигу. Естественно, в результате (в долговременной перспективе) они от этого мира получат еще большую фигу!

В каждого человека встроен своеобразный детектор лжи. И если я буду говорить кому-либо что-то, но не убежден в истинности этого, то мне он может поверить. Но на бессознательном уровне он будет блокировать мои усилия его убедить. Чаще всего этот процесс срабатывает в случае, когда врач не убежден в том, что говорит, но знает, что это надо человеку сказать, так как это будет для него полезно.

На Востоке есть поговорка: «Чего нельзя делать – не делай даже мысленно!» Они исходят из того, что мысль материальна и из-за этого в какой-то момент может воздействовать на реальный мир как реальный поступок и через это принести вред «мыслителю». Но мне представляется, что ситуацию намного проще объяснять через субмодальности.

Человек, который думает о тебе плохо, но при этом улыбается и говорит тебе хорошие слова, в это время неосознаваемо разбрасывает вокруг себя микросигналы о своей неискренности (выражающиеся, например, совсем немного, но не в той тональности его голоса), которые тоже на неосознаваемом уровне четко воспринимаются собеседником и вызывают у него противоречивые чувства.

Он слышит реальные слова этого человека и верит им, но какой-то «чертик» нашептывает ему сомнения. То есть он ИНТУИТИВНО чувствует, что с этим человеком что-то не то.

Это был первый механизм. Но есть еще один – телепатический, когда бессознательное точно знает мысли и чувства «улыбающегося». И обязательно будет ставить палки в колеса такого лечения.

Хороший психотерапевт – это человек, который уважает в своем пациенте личность. И действует не свысока, не с позиции гегемона, а как старший и более мудрый товарищ. И понятно, что чем старше и мудрее психотерапевт, тем к нему больше доверия.

Очень важен социальный имидж психотерапевта, то есть что о нем знает потенциальный пациент и что он слышал о его врачебном искусстве. Когда я приехал в Москву, меня в ней никто не знал. И я помню – какие гигантские усилия мне приходилось прикладывать для того, чтобы пациент стал мне доверять и выполнял мои установки.

А теперь, когда ко мне в основном идут по «сарафанному радио», то есть по рекомендациям тех людей, которых я лечил и вылечил, я свою работу даже не могу назвать работой – это хобби, которое приносит удовольствие.

Как-то я слышал, что в Америке психоаналитиком может быть только человек, у которого есть свой собственный дом, благополучная семья и дети. Так это или не так на самом деле – не знаю, но мне представляется, что это очень мудрая позиция. Это говорит, что он состоявшийся и благополучный человек. Только такой человек может дать своим пациентам что-то положительное.

Когда человек встречается с доброжелательным и благополучным в обществе человеком, который демонстрирует открытое и добродушное поведение, которое помогает ему жить в обществе намного лучше, чем при помощи агрессии, то пациент через это получает заслуживающий доверия пример того, что это возможно. Ведь если психотерапевт так себя ведет и у него получается наладить великолепные отношения с миром, то и у него тоже может получиться. И пациент убеждается, что  такое поведение намного менее энергоемко и более эффективно, чем то, что он использовал раньше.

Часто оказывается так, что психотерапевт является первым человеком, который без цели соблазнить, говорит человеку хорошие вещи. И человек понимает, что может копировать предлагаемые формы поведения в безопасном режиме.

Психотерапевт должен быть эмпатичным. Но как достичь этого молодому психотерапевту? Ведь он реальный человек из реального российского окружения. Его не воспитывали с младых ногтей в традиции уважения к Человеку, Богу и так далее и тому подобное. Мне представляется, что наиболее легкий путь достижения желаемой степени эмпатии – принятие принципа психологической относительности из теории разумного эгоизма. Об этой теории вы можете почитать в моей книге «Карнеги по-русски или Азбука разумного эгоиста».

Молодой психотерапевт для того, чтобы эффективно работать с клиентом, должен подстроиться под него, войти в состояние раппорта. И это не только примитивная подстройка под его позу, жесты и дыхание. Но главнее является подстройка под язык и образ мышления.

То есть при работе с клиентом надо использовать тот словарь, который он предъявил при первом контакте, то есть разговаривать на его психологическом «языке». Также психотерапевт должен уяснить для себя систему представлений, при помощи которой пациент отражает и объясняет мир, в котором он живет. Нужно понять его убеждения и его ценности. И постараться подстроить свою психотерапию так, чтобы работа шла в рамках его парадигмы.

Также надо поискать общую основу или в профессиональной сфере или же в интересах. Например, я страстный рыбак. И если я работаю с мужчинами, то обязательно расспрошу их о том, как они относятся к рыбалке. Если положительно, то в своей работе я буду все время давать ассоциации, тем или иным боком связанные с рыбной ловлей.

Х.Когут считал, что психотерапевт должен делать для пациентов то, что не делали для него родители в детстве. Он должен внимательно выслушивать его, давать ему возможность полностью высказаться, показывать, что ему интересно, хвалить и т.д. Таким образом, мы даем человеку возможность пережить упущенное в детстве внимательное и поддерживающее отношение родителей. И когда пропущенный этап в развитии пациента будет компенсирован, на этой базе могут быть преодолены и последующие нарушения, устранение которых сдерживалось наличием предшествующих более ранних нарушений.

Этот подход Когута на первый взгляд кажется парадоксальным. Но психотерапевт должен не преодолевать нарциссические проявления у пациента, а наоборот усиливать их, чтобы он мог насытить свой нарциссический голод и принять себя во всех проявлениях. Будучи принятыми, нарциссические переживания трансформируются, то есть нарциссическое либидо, направленное человеком на самого себя, может перераспределиться, частично направляясь на другие объекты.

В процессе своего реального взросления человек получил ряд «материнских» программ, которые заставляли его считать себя  плохим, грязным и никчемным человеком (и так далее и тому подобное). И изменить эти программы можно только с санкции понимающего и любящего человека, который простит ему все неизбежные ошибки.

Можно предполагать, что если психотерапевт любит своего пациента и никоим образом не оценивает его поведение, он для него становится «мамой», рядом с которой тепло, уютно и безопасно. И можно без опасения примерить к себе новые стратегии поведения – в случае чего «мама» спасет. Психотерапевт, таким образом, создает наиболее безопасную среду для обучения и изменения своего пациента.

Психотерапевт должен четко и ясно показать пациенту, что он его ни в коей мере не осуждает, что он придерживается принципа, что нет хороших и плохих людей, что если пациент не мешает своим поведением другим людям, то имеет право жить так, как хочет.

То, как работает психотерапия, можно проиллюстрировать переделанной притчей. Наверное, вы помните ту беду, которая стряслась с гусеницей, когда ее спросили: как она ходит, имея такое количество ног? Психотерапевтическая притча такова: Психотерапевт спросил гусеницу: «Как ты ходишь?» Она задумалась… А затем с его  помощью научилась ходить 10 различными способами, прыгать и даже летать!

И не бойтесь сделать ошибку при лечении пациентов. От этого никто не застрахован. И никто из психотерапевтов не прошел свой путь к мастерству без терний. В этом плане мне представляется очень подходящим выражение: «У каждого святого было прошлое, у каждого грешника есть будущее!»

Подавляющее количество людей наделены весьма прочными системами защиты. А методы, которые мы применяем, не настолько сильны, чтобы одна ошибка с нашей стороны могла отправить их в больницу. Обычно самое худшее, что после этого происходит – пациент под благовидным поводом (или по-английски) уходит от вас.

Не секрет, что практически все психотерапевты пришли в психотерапию для того, чтобы решить свои собственные проблемы. Поэтому одним из принципов психотерапии является следующий: «Хочешь помочь себе - помоги другому!»

Врач может довести человека до такой степени гармонии с внутренним и внешним миром, которой достиг сам. Не выше! Поэтому я считаю весьма актуальным требование психоаналитиков к неофитам – прежде, чем начать работу с пациентами, самим пройти анализ. И желательно у своего же учителя. Тогда получается не только учеба, но одновременно и лечение.

Очень мешает эффективной работе психотерапевта его контр-перенос. Пациенты, естественно, переносят на психотерапевта свои проблемы и навязывают таким образом психотерапевту некую роль. Если психотерапевт попадается на это, то он теряет гибкость своей работы, он становится ограниченным теми рамками, в которые вошел, реагируя на перенос своего пациента. Поэтому при работе с пациентом нужно все время осознавать – какую роль я СЕЙЧАС играю? И если эта роль неконструктивна, нужно прекратить ее играть. Если же полезна для работы, то ее надо сознательно продолжать играть.

 Дело в том, что считается, что переносы и контрпереносы неосознаваемы и вследствие этого мы являемся их рабами. Да, это действительно так, если психотерапевт не отслеживает свое поведение. Если же он знает законы, по которым происходят переносы и контр-переносы, знает их проявления у себя и своего пациента и умеет их контролировать, то он становится их господином. И в нужное время в нужном месте, как артист, играет ту роль, которая будет наилучшей для процесса лечения. Он начинает использовать потенциал этих явлений на пользу лечению, вплетая его в общую схему работы.

Мне удалось стать эффективным психотерапевтом только потому, что я ПОСТОЯННО езжу на учебу и прохожу те или иные тренинги. На этих психотерапевтических тусовках я вижу очень разных людей и соприкасаюсь с новыми психотехнологиями. И когда я вижу блестяще проведенную методику или прохожу тренинг у мастера своего дела, у меня появляется здоровая зависть: «А я так не могу!»

И, приехав домой, я нахожу книги по этим методикам и осваиваю их. Может быть, я эти технологии не применяю в чистом виде, но в результате я получаю мощный импульс для развития своих собственных технологий. Без общения с коллегами, без обмена информацией (в формальной и неформальной обстановке) нельзя впитать в себя дух психотерапии.

Психотерапевт в нашей стране вынужден быть почти волшебником. К нам приходят люди из страны, в которой длительное время считалось возможным даром и без особых усилий получать пропитание; в которой считалось (и, к сожалению, считается!) возможным делать здоровье из воздуха. Мы не можем себе позволить работать с пациентами годами. Мы вынуждены за 10 - 15 сеансов делать почти чудо. Поэтому, наверное, НЛП принят в нашей стране на «Ура!». Вследствие этого можно сказать, что наши психотерапевты (если это настоящие психотерапевты) по уровню и мастерству намного выше, чем иностранцы.

Каждый психотерапевт (особенно в нашей стране) работает совсем не так, как в этой же технике работает другой его коллега. У нас крайне редко можно встретить такой пиетет перед отцом-основателем метода, который есть на Западе. Мы, ничтоже сумляще, перекраиваем методики ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ СВОЕМУ. И я думаю, что это очень хорошо!

Мне представляется, что магистральное развитие психотерапии в будущем – эклектизация всего хорошего, что было создано в психотерапии до этого, ломка искусственных барьеров между методами и отказ от ограничений, наложенных создателями методики.  И наши психотерапевты, находясь относительно западных в этом плане в тепличных условиях, расположились на самом острие этого процесса.

Например, моя психотерапия, которую я вам покажу на следующих страницах, вообще ни на что не похожа!  Она сочетает работу с бессознательным материалом, логическую и аналитическую работу с сознанием и использование самовнушения как механизма, объединяющего оба этих процесса. И все это в одном сеансе! Внешне это нонсенс. Но этот «нонсенс» прекрасно работает.

 


Архив записей

Выполните вход на сайт, чтобы оставить комментарий