Как стать эффективным психотерапевтом? Часть 1.


  Любой врач, если он хочет стать как можно более эффективным доктором, не может обойтись без применения тех или иных методов психотерапевтического воздействия на пациентов. Все мы со студенческих времен помним легенды о Боткине, который вроде бы назначал те же самые лекарства, что и его ординаторы, но получал фантастические результаты при лечении своих пациентов. Нам в медицинских институтах говорили, что он был прекрасным диагностом и так далее и тому подобное. Но мне представляется, что он был прекрасным ПСИХОТЕРАПЕВТОМ.

Сколько существует современная психотерапия, столько лет не найдено ответа на фундаментальный для нее вопрос: «Какие методики психотерапии наиболее эффективны?» В 60-ые годы проводились исследования с целью выяснить, какой из существующих типов психотерапии более эффективен. Как и следовало ожидать, оказалось, что ни один из них не отличался какими-нибудь преимуществами.

Оказалось вместе с тем, что улучшение состояния пациентов наступало тем быстрее, чем эмпатичнее был психотерапевт. Получается так, что лечение лучше всего происходит при общении с «теплым» врачом, как бы через его душу. Шерток считает, что именно желание вылечить является основным, решающим фактором лечения. Поэтому мне кажется очень правильным еще одно определение психотерапии. Это  душепопечение.

М.Эриксон часто сравнивал психотерапию с цыпленком, проклевывающимся из яйца. Он говорил, что никогда не знаешь - на каком клевке он выберется. Каждый фермер знает, что если слишком много ему помогать - он умрет. Также и человек должен сам проклюнуться и вылезти из яйца своих проблем. Дело терапевта – помочь пациенту добраться до собственных внутренних ресурсов, которые у него есть.

Роджерс перечислил шесть главных условий, которые, с его точки зрения, создадут «необходимые и достаточные условия изменения личности» вне зависимости от теоретической ориентации психотерапевта:

1. «Два человека в психологическом контакте». Между двумя людьми должны возникнуть взаимоотношения.

2. «Для первой стороны – клиента характерно состояние инконгруэтности и тревожности». Инконгруэнтностью можно считать расхождение между реальным и идеальным образом Я, оно ведет к тревожности, к поведению, которое не удовлетворяет ни клиента, ни окружающих. Задача психолога состоит в том, чтобы клиент осознал инконгруэнтность и работал над ней.

3. «Вторая сторона – терапевт, отличается конгруэнтностью». Даже если психолог не является самоактуализирующейся личностью, важно, чтобы он был искренен и аутентичен во время интервью.

4. «Терапевт априорно доброжелательно относиться к клиенту». Психолог рассматривает клиента только положительно, независимо от его поведения. Это помогает клиенту чувствовать, что его принимают, что он что-то стоит как личность, что он может чувствовать себя безопасно, рассказывая психологу о своей жизни. Важно передать ему ощущение теплоты, уважения и заботы.

5. Чтобы быть постоянно внимательным к клиенту, психолог должен постоянно расти как личность. Чтобы помочь клиенту найти мир в себе, он должен ощущать в себе миролюбие.

6. «Психолог точно понимает точку зрения клиента и старается передать ему это ощущение понимания – эмпатии и безусловной расположенности к нему».

В психотерапии примечательно то, что невозможно выучить рецепты техник и применять их более – менее подходящим образом. Лечить можно только из одного центра – это понимание пациента как психологического целого и подход к нему как к человеческому существу, когда вся теория остается в стороне и мы внимательно слушаем, что он имеет нам сказать.

По теории Декана (1966,1967) общение клиента и психотерапевта – это не просто отношение между двумя людьми. Это отношение культур. То же самое говорил и Айви: «Множество фактов указывают на то, что культурная принадлежность, религиозное воспитание, социально-экономический статус, возраст и пол могут быть так же важны при психотерапевтической работе,  как индивидуальность клиента и проблема сама по себе».

И если психотерапевт ограничен своими культурно-историческими корнями, то он ограничен и в диапазоне своих пациентов. И наиболее эффективным психотерапевтом станет тот, кто поднялся на уровень Гражданина Мира, космополита и ксенофила.

Большинство неудач в лечении пациентов происходят от того, что врач ЗНАЕТ о неизлечимости данного заболевания. Почему и сложилось мнение, что начинающие врачи, которые об этом не знают, иной раз достигают феноменальных результатов там, где опустили руки более опытные их коллеги. Ференци замечает, что, когда он начинал заниматься гипнозом, его невежество придавало ему самоуверенность, что способствовало успеху в достижении гипноза и было утрачено впоследствии.

Интенциональный психотерапевт исходит из предположения, что клиенту всегда можно помочь. С его точки зрения неизлечимая болезнь – болезнь не излечимая традиционными способами. И если психотерапевт хочет помочь пациенту, а тот хочет получить эту помощь, то любая цель достижима! Только надо точно знать что, как, когда говорить и что делать для этого. Во всяком случае, я много раз при работе с пациентами достигал настолько феноменальных результатов, что сам не верил, что сделал это!

Психотерапевт должен быть убежден в том, что может помочь пациенту в решении данной проблемы. И тот, почувствовав эту убежденность, тоже придет к мнению, что выход есть. И если есть человек, который готов и может помочь, то надо ему верить и начать что-то и самому делать для своего выздоровления.

Если вы не верите в то, что можете помочь пациенту, то он это непременно почувствует, и никакие приемы не помогут. Если психотерапевт никогда не лечил такую патологию, то ни в коем случае нельзя говорить пациенту, что вы уже много раз занимались такой проблемой. Лучшее, что в этом случае можно сделать – не говорить ни да, ни нет.

Валентик считает, что схожесть внутренних состояний психотерапевта и больного позволяет одному лечить другого. Вследствие этого психотерапевт должен быть хорошим коммуникатором. И при взаимодействии врача и пациента в первую очередь лечит не слово, а взаимодействие. В глубине психотерапевтического контакта образуется понимание через душу.

На предпоследней конференции по символдраме (Алматы, 2008) в рамках круглого стола мы много рассуждали о тех факторах, которые помогают стать эффективным психотерапевтом. И пришли к выводу, что гендерные факторы играют одну из важнейших ролей в этом деле. Известно, что у мужчин 70  процентов мужского и 30 процентов женского. У женщин наоборот.

У эффективных психотерапевтов (вне зависимости от пола) все по-другому и в случае необходимости они могут смещать этот баланс. То есть могут усилить свои мужские черты и начать работать в мужском родительском стиле, если пациенту для выздоровления необходимо руководство Отца. И такие психотерапевты легко могут перейти на материнский стиль психотерапии и поплакать вместе с пациентом.

В результате обсуждения мы пришли к выводу, что для этого надо избавиться от гомо- и трансвестофобий. Ведь почему считается, что мужчины не должны плакать? Это «бабское» дело! И «истинный» мужчина не может это себе позволить! Но дело не в истинности, а в том, что мужчина боится «сползти» в сторону женской ролевой позиции (со всеми вытекающими последствиями).  А женщины – психотерапевты боятся, что работа в мужском «формате» может растворить их женственность.

Успешный психотерапевт знает, что он, а не какие-то мистические силы, управляет своим поведением. И позволяет в случае необходимости смещаться в ту или иную ролевую позицию, зная, что легко вернется в свое обычное состояние.

Работа психотерапевта с пациентом может искажаться своими собственными комплексами (перенос, контрперенос, сексуальными проблемами и так далее). И, наверное, одной из основных проблем психотерапевтов является неумение увидеть реальные проблемы наших пациентов. Надо лечить пациентов, а не свои проблемы, перенесенные на них. А то получается как в испорченном телефоне - мы видим и слышим то, что хотим увидеть и услышать.

Когда я был совсем «зеленым» психотерапевтом, то очень много внимания уделял сексуальным проблемам своих пациентов. А сейчас я очень много внимания уделяю проблемам смысла их жизни. Я, конечно же, борюсь с этим. Но все равно мои проекции в той или иной мере влияют на процесс лечения. Поэтому психотерапевт всю свою жизнь должен совершенствовать свою личность, проходить не только «курсы актерского мастерства», то есть учиться технологиям, но проходить группы, направленные на личное самосовершенствование.

Человек, который хочет стать психотерапевтом (не важно - врач он или психолог) сначала должен понять самого себя, решить свои проблемы и избавиться от своих болячек. Иначе он будет лечить не своих пациентов, а за их деньги самого себя. Пока психотерапевт переносит на своих пациентов свое внутреннее состояние, пока он видит в своих пациентах свои собственные проблемы, он приносит больше вреда, чем пользы. Ведь он, таким образом, вносит в людей что-то искусственное, что человек должен или отторгнуть или же с огромными усилиями ассимилировать. 

И еще одно важное положение. Психотерапевт должен научиться виртуозно пользоваться своим самым важным инструментом – словом. Ведь не секрет, что мы часто говорим одно, а нас почему-то понимают совсем не так, как мы хотели. Это связано с тем, что  мы не правильно формулируем свои посылы. Это очень хорошо демонстрируется следующим анекдотом. Один негр заблудился в пустыне и почти погибал от жажды. И перед ним явился Бог и сказал, что он доволен тем, как негр прожил свою жизнь и готов перед его смертью выполнить три его желания. И негр попросил, чтобы он стал белым, всегда было много воды и женщины, как только его увидят, тут же начинали раздеваться. И Бог превратил его в унитаз!

Психотерапевт должен постоянно обращать внимание на семантику своих сообщений – что он на самом деле сказал. Иначе результат его лечебных усилий будет похож на результат из этого анекдота.

Профессия психотерапевта считается очень опасной из-за того, что врач очень легко и просто может нацепить на себя проблемы своего пациента. Ведь для того, чтобы помочь пациенту, надо войти с ним в резонанс, понять его и искренне посочувствовать. И это может   всколыхнуть собственные нерешенные проблемы психотерапевта, прорвав таким образом его защиты. И я знаю массу своих коллег, которые попали в эти «жернова».

За 26 лет своей работы психотерапевтом мне пришлось лечить многих своих коллег (где-то 15-20 человек). И я, естественно, задумывался – а почему я сам эту «психотерапевтическую инфекцию» не подхватил? Я могу сказать, что в достаточной степени сочувствую своим пациентам, вхожу с ними в резонанс. Если же учесть, насколько я был болен в молодости, насколько глубокие и ранние конфликты мне пришлось перерабатывать, то и у меня это могло привести к тому или иному психосоматозу.

И я понял, что мне помогли две вещи. Я заметил, что когда пациент сидит передо мной, я в нем и я полностью как бы сливаюсь с ним. Но как только он уходит, я полностью отключаюсь от него, забываю о нем. То есть когда я работаю – я работаю, когда же сеанс кончается – я «ухожу с работы». Также важно, что психотерапевт защищен своей открытостью и профессионализмом.

Психотерапевт должен работать как разумный эгоист – ради самого себя любимого. И через это сеять Разумное, Доброе, Вечное! Если же он будет делать это из абстрактных соображений,  (например, нужно сеять Добро, потому, что так велел Бог), то произойдет эмоциональное выгорание.

Это чаще всего  происходит у людей с пониженной религиозностью, считающих себя жертвой – других людей, обстоятельств, жизни, с неразвитым творческим потенциалом личности, не имеющих трансцедентального смысла своей жизни. «Выгорающий» человек попадает в поток обязательств, которые он не может сбросить с себя по многим причинам. Человек в результате перестает чувствовать себя хозяином своей жизни.

Выгорание связано также с несоответствием масштаба личности задачам, перед ней стоящим. При этом такие люди гипер-ответственны и не могут себе позволить сломать рамки и выйти из колеи. У них очень жесткая шкала ценностей, черно-белое видение мира. У них нет зоны комфорта, где можно пройти рекреацию.

Также важно то, что вы должны для себя твердо уяснить - нет на белом свете ни одного психотерапевта, который мог бы лечить ВСЕХ пациентов. Психотерапевт может быть успешен в лечении только тех пациентов, которым он в той или иной мере может сочувствовать. А он может это сделать только в том случае, если эта проблема была им самим или пережита, или же коснулась его по полной программе.

Поэтому и говорят, что лучше всего лечат алкоголиков те психотерапевты, у которых когда-либо у самих были проблемы с употреблением алкоголя. И если они их успешно решили, то могут передать своим пациентам свои собственные реальные алгоритмы выздоровления. И если психотерапевт прошел через собственный ад и выжил, то он сможет помочь выжить и своему пациенту.

Только такой человек способен понять уровень страданий пациента и искренне, вспомнив как самому было плохо, сочувствовать пациенту. Благополучный человек может быть психотерапевтом, но это будет «холодный» психотерапевт.

Очень важным фактором является доброжелательное отношение к пациенту и действительное желание ему помочь. То есть истинным лечебным фактором является доброжелательная помощь другого человека (в случае если человек добровольно обратился к нему, верит в его компетентность в этом вопросе и безусловно доверяет ему в том, что эта помощь не повредит). Будь это соседка, будь это умудренная жизнью бабка в деревне, будь это врач. Для многих людей тот факт, что их выслушали, уже открывает путь к творческому, интенциональному существованию.

В этом плане можно утверждать, что психотерапия действует по типу гомеопатии (лечи подобное подобным). Работу с субмодальностями в НЛП вполне можно назвать гомеопатической психотерапией. 

С.В. Ковалев утверждает, что первое впечатление от человека на 55 процентов определяется языком тела и на 38 процентов голосовыми характеристиками. А вот на само сообщение остается только 7 процентов.

Я не знаю, откуда он взял такие точные цифры, но я готов согласиться с ним в принципе. Действительно, то, как держится психотерапевт, как он умеет работать голосом, насколько в его интонациях присутствует уверенность в том, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО может помочь пациенту, зависит очень и очень многое.

М. Талмон (1990) проведя исследование психотерапии, осуществляемой за один сеанс, пришел к выводу, что суть ее успеха  заключается в повышении силы пациента. Для пациента в данном случае жизненно важно получить соответствующие послания: «Я в вас верю!» и «Я верю в ваши возможности!» Никто и ничто не может помочь человеку, если человек сам не вдохновится оказываемой ему помощью. Хорошо иллюстрируют это положение слова Гете: «Принимая человека таким, какой он есть, мы делаем его хуже; принимая же его таким, каким он должен быть, мы заставляем его быть таким, каким он может стать».

Взаимодействие врача и пациента подчиняется огромному количеству факторов, осознаваемых или же неосознаваемых и врачом и пациентом. При работе с пациентом образуется система: больной, психотерапевт и болезнь. Если пациент объединяется с психотерапевтом, то возможен успех. Если же он объединяется с болезнью, то сделать ничего нельзя.

Поэтому в первые минуты консультации я решаю – нравится мне данный человек или нет. Если нет, то я начинаю искать повод для того, чтобы отказать ему в лечении. Но если в нем в течении консультации проявится что-то, что вызовет мое сочувствие, то я опять склоняюсь к помощи. И во время консультации постоянно идут колебания в ту или другую сторону.

Затем я решаю еще одну дилемму: «Могу ли я ему помочь? И какие техники могут быть при этом наиболее полезными?» Я в своей голове перебираю стратегии лечения и примеряю их к пациенту. И в зависимости от того, что он говорит, я примеряю разные подходы. Если в это время меня озарит: «О, вот эта техника будет для него наилучшей!», то можно сказать, что план лечения готов. И насколько он воплотится в жизнь, зависит от того, насколько готов человек к выздоровлению. А это выясняется на первых двух сеансах.


Архив записей

Выполните вход на сайт, чтобы оставить комментарий